Это мы вот так сидим сейчас вчетвером. Муза, Дэся, Мася и я. Нагловато, конечно, целую Музу в личные друзья записывать, ну да из песни слова не выкинешь. Хорошо сидим, сердце радуется. Я на кресле, Мася на мне, Дэха под креслом развалился, а Муза на компьютерном столе, на втором этаже восседает. Причём Мася с Дэсей не спят, глаза открыты. Мыслят.
Чтобы и дальше (в смысле писанины) ничего не делать, но при этом не получить нагоняй от Музы, я начинаю ненавязчиво пудрить всем мозги:
- Что сидим, молчим, давайте помечтаем.
-Давай, - соглашается Дэха – сидим мы, сидим, … вдруг … заходит леопард!
-Удивительно дурацкая мечта,- укоряю я, – зашёл твой леопард, нас прибил, вот мы и до мечтались.
-Это я его грохнул, и лежу, перевариваю, мечтаю о следующем, - отстаивает свою мечту Дэха.
-Ну, хорошо, хорошо молодец. А ты, Мася, что бы ты хотел, какая твоя мечта?
-А вот иду я как-то утречком, смотрю, таблетка на полу валяется. Съем, думаю, на всякий случай, здоровьишко не то - годы. Чуть успел половину отъесть - Дэха прибежал. Отобрал, конечно, пэтэушник несчастный. В общем, получилось нам каждому по половинке. Ну, думаю, не уму, не сердцу. От половинки, много ли толку? Вдруг, о, чудо! Чувствую – расту, крепчаю, матерею. Большой уже стал, больше собаки. А Дэха – наоборот, плюгавенький такой, мелкий стал, срамота, да и только. Дал ему, любя, в репу - укатился шагов на пять. А я пошел, понырял, поплавал, вылез. Вытерся об засранца, ну, и спать, конечно, завалился. 12 часов спал. А что не спать, в покое? Дэха-то мух всё время отгонял.
-Безобразная мечта, - категорически заявляет Дэха. – От таких мечт надо немедленно избавляться. Тем более, что это неприкрытый плагиат. Ещё больше и сильней всегда я стать хотел.
-Так твоя мечта вполне осуществима, Дэся, - вступаю я тоном монастырского настоятеля – вот мы, люди, в таких случаях накачиваем мышцы. Вот вы же Арнольда Шварцнегера по телику видели?
-Да! – хором отвечают засранцы - любители боевиков.
-Вот я, в юности, был точь в точь как он. Только вдвое сильнее и мускулистее.
-Верю!- успевает вставить Мася в моё повествование.
-Не перебивай. Так вот ты, Дэха, мог бы отжиматься от пола, или лучше возить на себе Масю, для утяжеления. За месяц – два нарастил бы реальные мускулы.
-Вряд ли он на мне удержится, - сомневается Дэха – лучше я его за шкирку буду таскать часами по всей квартире. Заодно и шея накачается.
-Ещё как удержусь, - оскорбляется Мася – я вопьюсь в него когтями, а зубами буду держаться за его шиворот.
-Что-то у вас, друзья, мечты однообразные: как достать друг друга посильнее. Ну, а если серьёзно?
-У меня мечта – научиться гулять. Но вот как подумаю, сколько там может быть врагов, на чужой-то территории, так ну её, эту переноску. Не могу – убегаю. Надо как-то перебороть себя.
-А я - мечтаю выспаться, - заявляет Мася.
-Мася, ты ж и так спишь сутками, - хором изумляемся мы с Дэвисом.
-А хоть с курами, - ворчливо отвечает Мася – это не мешает мне мечтать выспаться.
-Муз,- спрашивает Дэха, - а у Музов бывают мечты?
-Конечно, - немного даже грустно отвечает Муза. – Вот у меня, например, мечта: Чтобы у людей всё получалось. И чтобы из хорошего, никогда не получалось плохое.
-Эт ты куда-то не туда загнула, Муз, - сомневается Мася – хорошее, оно и есть хорошее. Если стало плохим, значит, не совсем хорошее было.
-Да не скажи Мася, не всегда, - вздыхает Муза – я давно живу, всякого навидалась. Вот, к примеру, случай такой был, растянулся, сволочь, лет на двести. Это не у вас было, я же много где бываю. Так вот, это было совсем в другой галактике. Народец, правда, похожий на вас до одури. Такой же безалаберный и дураковатый. Музыкант у них один был, талантливый, падла, до невозможности. У них, кстати, нот одиннадцать, а не семь как у вас. Написал он одну хрень, музычка, типа сонаты по ихнему. Что-то у него перемкнуло, как-то он грань возможного переплюнул. В общем, страшно на ихнего человека эта штука действовала. Люди умирали от удовольствия. Сначала ничего, просто хорошо до боли, а потом, ближе к середине, бурный оргазм, спазм и привет. Причём, как учёные разбирались, это был не простой спазм. Люди, от наслаждения забывали дышать, а дыхательный рефлекс, тот самый, что заставляет сделать первый вздох новорождённого, куда-то пропадал. Как говорится: забыл как дышать, и умер. Обычный их композиторский инструмент, что-то типа вашего синтезатора, многоголосный. Он сперва маме сыграл. Мама чуть не умерла, еле откачал. Но она ему физиологические подробности не сообщила, постеснялась, сын всё-таки. Он и сбацал это на следующий день для друзей, в своей могучей кучке. Из четырнадцати индивидуумов – тринадцать умерло. В живых еле-еле осталась одна дама, что самое смешное фригидная до невозможности, и с полным отсутствием музыкального слуха. А на него самого, почему-то не действует. Только остановиться не может, играет на автомате, на внешние раздражители не реагирует. Ну, у него это и раньше случалось, я ж говорю, бешено талантлив был. И началась чуча. Звукооператор успел как-то себе копию откатать, с того камерного концерта. Начали разбираться, что к чему. Народ весь почему-то по - обкончавшийся и дохлый. А парень тот, звукооператор, сбежал с копией, хотел, видимо, денег заработать. Но для начала сам прослушал, что продавать-то будет. Не дожил до гешефта. Причём если одну ноту, любую, из произведения убрать, - то всё нормально будет, просто хорошая музыка. Ну и что было, сами, поди, догадываетесь. Народу на этой музычке гигнулось – мама дорогая! Запретили, - находят. Суицидники, секс-маньяки всякие, и прочие козлы. Обрезали её всяко-разно, так находятся же уроды,- восстанавливают. Короче целую религию из этой сонатки сделали. А сколько людей при экспериментах над собой померло… Мазохисты пробовали слушать и резать себя ножами. Рассказывали, кто выжил: сперва перестаёшь чувствовать боль, потом наступает наслаждение, а следом наступает трындец. В общем, тысячи, сотни тысяч погибли, слушая эту музыку. Нам-то, Музам, по фиг, я её всю слышала. От начала и до конца. За те много тысяч лет, во многих галактиках, где я побывала, я не знала, и не знаю этой музыки прекрасней. А ты, Мася, говоришь: добро злом стать не может.
-Ни хрена себе насочинял, скотина,- первым отреагировал самый не впечатлительный Дэвис – пойду, однако, подеру мамин синтезатор, на всякий случай.
-Я тебе подеру, - откликается из двери, оказывается давно уже слушающая нас Оля. - Да, интересно было бы хоть краешком уха послушать.
-Вот так они все и дохли, - комментирует Мася.
-Именно, - подтверждает Муза, и командует: Ну, хватит, хорош на сегодня. Ты всё запомнил?
-Всё.
-Вот и садись, записывай. Зря я что ли распиналась? А нам отдыхать пора, пошли, ребята.
И они ушли. А я вот сижу, - записываю.
