Попробую я разок написать байку в чуть-чуть другой манере. Точнее не в манере, тут уж ничего не исправишь, что выросло, то выросло. При немного другой предыстории.
Дело в том, что любые свои байки, сколь фантастичными они бы не выглядели,- я всё - таки пишу на основе реально происходивших событий. Подоплёка может даже не иметь ничего общего, с последующим затем повествованием. Это не важно, просто какое-то приключение, происшествие, обычное дуракаваляние, навело на те или иные мысли, которые я Вам немедленно и излагаю.
Вот, например: байка «Ленивый рассказ», где сплошные Музы, да волшебницы,- была навеяна получасовым, мирным, совместным лежанием с котами в зале. Они были настолько ленивы, что просто нельзя было эту байку не написать. Если в рассказе происходят какие-то телодвижения,- то это точно с натуры. Приготовлению байки про «чужой хлеб», действительно предшествовало моё фотографирование котов. Они смотрели на меня как на идиота. Они же привыкли, что вечно щёлкает и светит в морду - мама.
- Ты-то, батя, здесь причём?- такой вопрос читался на их, мордатых, физиономиях.
А уж в случае с байкой «Про паранормальные способности некоторых виверровых котов»,- нужно было просто взять, и перенести все эти, реально случавшиеся, события на бумагу. Не добавляя ни слова, ни в ту, ни в другую сторону. Пишу-то я там о реальных людях, если что,- моментально уличат во вранье. Вот, например, тесть, прочитав о себе в рассказе, удивлённо спросил:
- Миша, я же билет в ларёчке купил, а не на почте дали. Как же ты, так ошибся?
А мой друг Йося, прочитав мою оду о нём, въедливо пробубнил: « Между прочим, я летал на мотодельтоплане. Один раз в жизни, пассажиром. Дураков нет, я за тот раз чуть не обосрался. Делаешь из меня Бэтмэна какого-то».
В общем, это длинное предисловие служит для того, чтобы честно сообщить Вам: последующий ниже рассказ, не имеет с правдой ничего общего. Это просто наши мечты. Мои, Оли, и Дэвиса. Мася сказал, что в гробу он видал такие приключения. Моё ранчо - моя крепость, и что никуда он из своей крепости уезжать не собирается. Тем более в неведомые дали. Если Оле удастся вставить в повествование какие-нибудь фотографии,- это будет состряпано в фотошопе.
Ну вот… Всех предупредил, можно начинать. В конце концов, имею же я право на опубликование своих мечт!
СКАЗКА О ТОМ, КАК ДЭВИС НА СЕВЕР ПУТЕШЕСТВОВАЛ .
Прошло три года. Нынче уже две тысячи десятый тикает. Много за это время произошло хорошего, много было и просто обычного, каждодневного, и не очень хорошего,- тоже маленько бывало. По разному…
Дэв заматерел, остепенился. Стал крупнее, повыше, осанистей. Башка тоже укрупнилась, а самое главное,- поумнела. Это уже не тот безбашенный, молодой чело… , простите, кот, а достаточно умный, с кое-каким жизненным опытом котяра. Мася тоже молодец, держится в тонусе, не смотря на возраст. Ему теперь легче, сильно повзрослевший Дэха его сейчас совсем не достаёт.
Но не это главное. Вот уже больше года мы гуляем с Дэвисом на природе. Даже зимой, в особо тёплую погоду, выползаем. Причём, не во «всё-таки нами сооружённом» (при нашем же доме) выгуле, а на воле и просторе, обычно подальше от людей. Свой выгул Дэха теперь иронично называет «лягушатником», а людей не то чтобы боится, просто недолюбливает. Всех, поголовно, считает зеваками. Я его понимаю. Вот Вам бы понравилось, если бы везде, где Вы ни появились, на Вас бы все пялились, разинув рот? Вот и ему не нравится.
Обожает собак. Ему интересно их гонять. Когда-нибудь,- нас за него посадят. Ему глянутся домашние собаки. И чем дороже,- тем лучше. Недавно вот, «загнал на дерево» дорогущего мастино-неаполитано, приехавшего гулять на Лексусе. Морда хозяина не влазила в размеры ветрового стекла. Неандерталец, или как там его, неаполитанец - давно успокоился и вылез из своих кустов, поняв, что Дэха чисто придуривается и есть его не собирается. А хозяин всё возвышался над нами и лаял, и лаял. Спасло положение, как всегда, чувство юмора и Дэхина популярность. Оказалось, тот не чужд был Интернета, а Дэху, по дури, сначала не узнал .
-Он бы, придурок, ещё с президентом не поздоровался!- до глубины души оскорбился Дэвис. И горько посетовал:
-Да, не тот, не тот фанат пошёл. Раньше, помню, весь подъезд был исписан. Девчонки под окнами ночевали… Сейчас не то… нет того патриотизма .
-Заткнулся бы ты…член…почётный,- завистливо говорю я.
Дэха мгновенно скисает. Вспомнил, собака, чем он мне, сиротинке, обязан.
Когда я, в 2008 году, под его давлением, накалякал письмишко в ЮНЕСКО, о бедственном положении виверровых котов в южно-азиатском регионе, то кроме принятия мер, ему ещё пришло уведомление. О том, что он, Джон Дэвис, принят почётным членом Географических обществ, всех тамошних островов и континентов. И почётным гражданином массы городов. В Индонезии, Х- нэзии, Сингапуре и хрензнаетгдеещё. Всё потому, что я по привычке подписался Джон Дэвис, а не Михаил Мещеряков.
Теперь на имя этого негодяя постоянно приходят какие-то отчёты, запросы и восторженные письма. Разнонациональных, в том числе и тайских (будто они и мне не пригодились бы!), но очень красивых девочек. Зато, как почётные граждане, мы купили там, беспошлинно, классного, леворукого, Крузера . Состояние новой машины. Ему уже три года, и есть шанс, что его не угонят.
Что-то меня всё время в сторону несёт, отвлекаюсь от цели нашего повествования. Просто много событий произошло, давно не виделись, вот и кружу.
И так, вернёмся ко дню сегодняшнему. Начнём о главном. Учитывая разительно изменившееся, за последние годы, Дэхино поведение,- мы ЕДЕМ НА СЕВЕР! По давнему и ежегодному приглашению моего друга Олега Левченко! Вот - те, на - те, как говорится.
Честно говоря, мы ещё сами не верим своему счастью. Но, опять же, факт остаётся фактом, у нас на руках билеты, и не далее как послезавтра,- мы выезжаем в Бахту!
Бахта - это звучит гордо, это Вам не Канары или Мальдивы какие-нибудь захолустные. Это - заповедное местечко, рай для рыболовов- любителей и котов- рыболовов. Короче,- центр мироздания. Это я на себе неоднократно проверил.
Предшествующие поездке два дня, прошли в суматохе и бесконечном препирательстве. С возмужанием, Дэся не бросил полезной привычки припрятывания необходимых и нужных, по его мнению, вещей. И по мере разгрома мной очередной глупой и несуразной кучи, на её месте тут же мгновенно появлялась другая . По моим, беглым, подсчётам, самые эксклюзивные и давние экспонаты, датировались древним 2006 годом. Я уже больше не орал «маньяк»,- было бы чудовищным комплиментом. Это же практически до нашей эры!
Мася ходит кругами вокруг сборов и постоянно издевается над Дэсей .
-Сэр, повернитесь в профиль, сэр!- жалобно просит Мася.
Дэха послушно поворачивается, но глазом, подозрительно в его сторону косит.
-Тебе зачем ?
-Хочу, напоследок, осмотреть твою гордую боковину,- серьёзно, как подсудимый, объясняет Мася. – Вижу- то тебя в последний раз… Ты же там утонешь! Это тебе не в луже, на Острове отдыха плавать. И гордо удаляется, мурлыча себе под нос: «Прости - прощай, от стройной девочки с ума сошёл салон…» Возмущённый Дэха только и успевает, что пнуть в сторону его ушедшия подвернувшийся под лапу мячик, а вредный Мася уже высовывается из-за другого угла :
-А ещё, я тут недавно смотрел фильм по телевизору. Там кот, во время путешествия, выпал с корабля. Еле откачали. Но не помогло, его потом всё равно медведи съели. На Севере. Он,- дурак, туда путешествовать поехал.
Пока Дэв соображает, чем лучше в Масю кинуть, тот успевает ещё раз высунуть голову из-за своего угла и ненавязчиво добавить:
-А ещё его обгадили утки и искусали щуки. Кроме того, он простыл в ледяной воде и умер. А потом ещё две недели поносил от жирной осетрины .
-Мася, ты ничего не напутал?- смеётся из кухни мама Оля.- Он умер или поносил ?
-Он две недели по поносил и умер. Что бы не утонуть на обратном пути,- невозмутимо уточняет Мася.
Видимо ему всё- таки немного завидно, но он твёрд, в своём решении не ехать. Тем более, что мы оставляем его с добрым Олиным папой, и он резонно рассчитывает проездить на нём верхом все три недели. Не слезая с рук ни на минуту, он папин любимчик.
В итоге всё когда-нибудь заканчивается. И сборы, и предпоездочное ожидание тоже. Рано утром 27 июня 2010 года, бодрые и нетерпеливые, мы прибываем на речной вокзал.
Едем нынче на теплоходе «М.Ю. Лермонтов», великий, русский поэт- пароход. Поэт такой беленький, ни мало не облупленный,- вполне приличное судно.
Дэху, в виду вавилонского столпотворения провожающих-отъезжающих, затаскиваем на корабль в переноске. Ещё и накрыв для верности «накидашкой» .
-Ты думаешь, они меня все, все, все узнают? Не хочешь создавать ажиотажа?- самодовольно спрашивает меня Дэвис .
-Нет. Я думаю, что, увидев такое виверровое чучело, народ начнёт кидаться тапками. Боюсь, чтобы в нас случайно не попали.
Наконец швартовы отданы, блестяще проведена отвальная, и мы красиво отчаливаем вниз по течению. На Дэху неизгладимое впечатление произвела громкая корабельная трансляция. Грохочущие команды капитана. Дома, перед отъездом он доставал нас своими придирками. Ему, мыслителю, видишь ли, не нравилось, что его, прославленного капитана и отважного пирата Джона Дэвиса, повезёт в путешествие какой-то гражданский моряк .
-Этот штафирка посадит нас на мель! Погубит меня и пассажиров! Я, известный пират, еду на корабле под командованием какого-то шпака!- разорялся наш комнатный морской волк.- Я не вижу другого выхода… Я, буквально вынужден буду взять корабль на абордаж, поднять Весёлый Роджер, и лично довести судно до места назначения.
Выслушав орущиё корабельные динамики, передающие чёткие и ясные команды капитана, Дэха явно подобрел, и даже произнёс:
-Ничо, ничо… Пусть пока плывёт, посмотрим до первого шторма.
Два следующих часа расставляли в каюте вещи, и Оля тщетно пыталась обкормить нас с Дэхой всякими вкусностями. Напрасно. Я хотел пива, а Дэся был переполнен впечатлениями. Ещё часа через три, то есть приблизительно в час по полудни, решили сделать первую вылазку на прогулку.
Конечно, произвели фурор, не отходя от двери. Шли какие-то три тётки, остановились, начали ахать. Разумеется, через пять минут, собралась вся шляющаяся по палубе публика . Дэха, сразу же, плотно сел на измену, и пока мы не юркнули обратно в каюту, с неё не слазил. Правда, эту мельчайшую проблему с выгулом, мы решили немедленно по мере её возникновения. Этим же вечером. Я переболтал со своим давним приятелем из корабельной команды, первым штурманом Аликом Канаткиным. Тот быстренько утряс всё с капитаном, и нам разрешили гулять на верхней палубе, закрытой для пассажиров. Я немедленно выкатил свободному от вахты Алику поляну, а когда он, дурак, начал отнекиваться, дескать, не стоило трудов, очень ловко и незаметно пнул его по лодыжке, чтобы заткнулся. Так что пива мы,- попили.
Дэха тоже по-своему отблагодарил штурмана и капитана . Но если Алик был доволен до свинячьего визга, то капитан был скорее удивлён. Объясняю.
Алику Дэха подогнал Лилю. Студентка-практикантка с С-Петербургского кораблестроительного института . Он уже вторую навигацию пытается её обаять, а тут пришла сама, за солью. Так они полюбили друг друга. А капитан получил в подарок ведро тугуна (маленькая, но очень вкусная рыбка), из Енисейска . И был очень удивлён этим событием.
В том, что северяне дарят капитанам рыбу, ничего удивительного нет. Для жителей береговых посёлков капитан самый нужный человек на свете. Это можно и посылку в город передать (особенно хорошо, когда мне), и самому на халяву до города прокатиться. Прикол в том, что сам тугун в Енисейске не водится, а появляется в основном после Ворогово. Впрочем, подарил ему как раз товарищ с более дальних, чем Енисейск краёв. Мне кажется, я знаю, почему так получилось. С вероятностью процентов 70-80. Хотите, объясню?
(КОРОТЕНЬКИЙ ОТРЫВОК ИЗ ЧИСТОЙ ПРАВДЫ, если кто не читал, см. рассказ «Про паранормальные особенности некоторых представителей виверровых котов».)
Специально ломал голову, размышлял, анализировал. Тесть с Йоськой чуть не умерли от пыток. Вот как мне кажется, происходит дело: Я долго тряс тестя :
- Папа, Вам были нужны деньги, когда Вы к нам заехали?
-Не помню, по-моему, собирался перехватить у тебя пятихатник. Кажется, зачем-то нужно было. Деньги то ли дома забыл, то ли вообще покончались. Не помню.
В-о-от… Вникаете? Пятихатник,- то есть, ПЯТЬСОТ рублей! Давайте попробуем пофантазировать. Обрадованный Дэха думает: «Какой хороший шар! Молодец старикан! Пусть все его мечты сбудутся!» А тесть в это время размышляет: «Неплохо бы сейчас пятисотку поиметь». А в другие разы, он просто не утруждал себя к его мечтам прислушиваться, раз понравилась в первый раз пятисотка, то и в последующем,- должна нравится. А когда тестюшка приволок все шары оптом, для проверки, а что же с этого получится, то он своими дурацкими мыслями «ну, будет, не будет?» всё: и свои мечты, и Дэхины пожелания забил.
Окрылённый своей «невероятной проницательностью», я полетел к Йосе .
-Йося, вспомни, ты, когда к нам, с сомом для Дэхи, пожрать притащился, об Авенирыче, о деньгах, о «воровайке» думал ?
-А что там вспоминать? – пожимает плечами Йося.- Я свои тогдашние мысли дословно помню: « Если бы Авенирыч, козлина, отдал бы сейчас долг, я бы тогда себе «воровайку», как у него купил!». Мне как раз большой заказ на работу, под «воровайку», сделали, а у меня все краны здоровые. Вот я смотрел, как Дэвис ныряет, и размышлял на эту тему».
К Димке я даже ездить не стал. У него в то время мысль «Хоть бы нашли Прадика», должна была в голове круглые сутки стучаться.
Знаете, как я собой горд был? Если бы вдруг, в тот момент, мне навстречу попался бы Шерлок Холмс, сто пудов,- я бы с ним даже не поздоровался!
(ДАЛЬШЕ ПОШЛА СНОВА СКАЗКА)
Вот если исходить из моей теории, то Дэськины подарки Алику и капитану объясняются не просто, а очень просто.
Ну, с Аликом всё понятно, он хотел эту Лилю, стало быть, и подумывал на эту тему. И с капитаном наверно не сложнее. Сел он, этак картошечки жареной, на ужин пропустить, да и подумал: «Неплохо бы под картошечку, тугунчика пожрать!». Вот и вся недолга.
Позже, уже ночером, когда мы всей семьёй прогуливались по безраздельно нам принадлежащей VIP- палубе, Дэха осторожно намекнул: неплохо бы и ошейник снять, раз уж у нас тут такое раздолье.
-Ещё чего, а вдруг ты, по дури, с парохода спрыгнешь?- резонно озаботился я.
-Я, что, идиот?- обиделся Дэха.- Здесь же высоко, а ты прекрасно знаешь, что я высоты боюсь. Да и не нужен мне, Енисей этот ваш вонючий.
-Сына, ты базар-то фильтруй!- начинаю я вправлять мозги оболтусу.- Во первых, Енисей не вонючий, - это Великая сибирская река. Могучая и полноводная. А во вторых, в твоём случае, не «ваш», а «наш», Енисей получается. Несмотря на твоё тропическое происхождение, родился ты всё-таки здесь, на берегах этой вот реки. А ты, придурок, всё от этой Амазонки, американской, по телевизору прёшься…
-Кто, я?- мгновенно ориентируется Дэха- Да я всегда говорил, что Амазонка рвань, болото по сравнению с нашим красавцем Енисеем!
Так прошёл первый день нашего плавания. В общем-то, никаких особенных приключений в дальнейшем не происходило. Мы ели, спали, гуляли и загорали на персонально выделенной нам территории. Палуба наша была выше всех, а гуляли мы подолгу, поэтому Дэха, скуки для, постоянно висел на поручнях, смотрел на гуляющий внизу люд,
и непрестанно издевался над какими-нибудь увиденными представителями животного мира:
-Мам, гляди, добермана везут! Как у Глюкозы. Интересно, он у неё такой же дурак? Я бы, на месте Глюкозы, продал его, и купил бы себе умного, виверрового кота. Н-е-е, явно, этот дураковатее будет. Классно было бы сейчас к нему сзади подкрасться, да как зашипеть со всей дури! А потом к-а-а-к показать клыки свои могучие, да пошире! Что б он палубу пожиже обделал! То-то бы ему матросы накостыляли! Зачем-то на север везут… Чтобы его там комары сожрали? Да?
-Ой, помолчи уж, аника-воин,- нахлобучиваю шляпу на нос поглубже я.- Посмотрим, как ты сам ещё на комарах геройствовать будешь.
-Хо-хо! Мои славные предки на тропических москитов чихали с гигантского баобаба, а уж я, коренной сибиряк, на наших мелких комаров и подавно забил. У меня знаешь, какая шерсть? Ого-го! Плотная и густая! Даже вода не попадает! Знай наших.
-Ты забыл про свой шикарный нос,- ехидно напоминаю я.- Любовь женщин всех форумов. Вот твой клювец-то, они тебе и нажрут… Ой нажрут…
-Ерунда, я буду плавать, непрестанно ныряя,- быстро находится Дэвис и переключает своё внимание на следующий объект внизу.
-Мам, гляди, тётка с болонкой! Она её закармливает! Болонка уже толще тётки! И судя по размеру пакета, она всё-таки взорвётся. Там не менее тонны еды.
-А? Дэсечка, ты будешь кушать, малыш?- мама Оля пропустила мимо ушей всю Дэськину тираду, и отреагировала только на слово «еда».
-Пап, гляди, блондинка титястая идёт! Как ты думаешь, если к ней подкрасться сзади, и слегка потрогать лапой за задницу, то после того как она ко мне повернётся, быстро её матросы из-за борта выловят?
-Ой, мля-я…Кого я вижу,… Вы только посмотрите, какой у мужика петух! Ну, вылитый хозяин! Бать, ты не знаешь, в какой каюте этот Ванёк едет? А окно он на ночь закрывает? Зачем, зачем… Что, спросить нельзя?
-Мам, у давешней блондинки сейчас одна грудь из декольте вывалится. Гляди, как батя таращится! Кто барабан? Какой ещё стукачёк? Подумаешь, сказать нельзя… Я же не говорил тебе пока, мама, что они с Аликом у нас в каюте бутылку водки заначили? Ждут когда он с вахты сменится, вечером точно выжрут! Конечно, у Маси научился. Я всему хорошему у Маси учусь. А не будешь обзываться. Ну, вякни, вякни ещё что-нибудь. Я-то ночью хорошо вижу… Вот, то-то же!
-Ага, дураковатый доберман подошёл к толстой болонке знакомиться… Ненормальный! Она сейчас взорвётся от еды, и их обоих разнесёт в клочки!
И так почти трое суток. Дэся для каждой животинки, имевшей несчастье появиться в его обзорном поле, тот час же находил доброе слово и хорошее пожелание. Однако был и несомненный плюс, в том, что он так сильно увлёкся созерцанием. У него не хватало времени на что-то более противозаконное. Хотя, … если уж быть до конца точным …
Не нашел мужик утром, петуха-то… Решил, что тот каким-то образом откинул заслонку, (он вёз его в плетёной корзинке с крышкой) и выпорхнул в раскрытое на ночь окно.
Ага, конечно, выпорхнул… Ходил я, смотрел. Вплотную к каютному окошку приставлены накрытые ящики наших южных друзей, с фруктами. И окно расхлебенено на половину. Безногий залезет. И больно уж Дэха себя неестественно вёл. Сначала, когда зашёл разговор об этом событии, он, видите ли, спал как убитый (это самый чуткий в мире охламон!), а потом орал:
-Да! Конечно, вылетел! Там вылететь-то,- раз плюнуть. Сорвал оковы тяжкие и выпорхнул! Не смотри ты на меня, не смотри! Я любил петуха как брата! Не трогал я его! Век джунглей не видать! Это он сам, верёвку на крышке перегрыз, и был таков. Теперь уж, поди на юг летит. Я спал, как застреленный, единственно, видел как ты… Ну хорошо, хорошо умолкаю, но и ты заткнись. Подумаешь,… делов-то, ну улетел и улетел… Мало их, петухов, по речкам летает.
Правда наша умная мама, едва эту историю заслышав, сразу же понеслась бегом по кораблю, если что, заметать следы. И как мне потом сообщила, нашла таки пару перышков на корме. Я ещё удивился, что Дэха так аккуратно управился. Глаза мне потом Алик открыл. Оказывается, это матросы нас выручили. Они Дэху любят, он сам, лично, разрешил им на себя посмотреть. Дэха-то насвинячил как обычно, просто матросы раньше всех встают, они за ворюгой и убрали. Когда я ему сообщил о крови и перьях, Дэха выкатил ещё больше свои наглющие, золотые глаза, и тут же предположил:
-Ну, значит это болонка петушару мочканула, я давно её боюсь. Ты только посмотри в эти глаза убийцы! Ты видел, как она тёткины шанюшки жрала? Маньячка! Ты прикрой, прикрой окно-то, на всякий случай! Вдруг она сейчас на меня охотится?
Чтобы оценить по достоинству Дэськину тираду, вам надо бы видеть мордочку этой болонки. В жизни не видел добрее создания, она не смогла бы обидеть и таракана.
Но, как я уже говорил, всё когда-нибудь заканчивается. Подходит к концу и наш полукриминальный рейс. Дошли благополучно, Дэха даже не пытался смещать капитана. Впереди видны огни Бахты. Дэся от нетерпения совсем перестал мяукать, только лает. Из-за мели подойти к берегу нет возможности, и мы встаём на рейде. Вокруг теплохода снуют лодки встречающих. Ага, а вот и Лёва (так мы по дружески зовём Олега, производная от фамилии Левченко), притирается к борту на своей Ямахе.
-Это они?- кивает башкой Дэвис. - Наша-то покруче остальных будет!- ухмыляется удовлетворённо.
Дальше рутина, ничего интересного. Загружаемся в лодку, чуть её своим многочисленным грузом не утопив. Переправляем Дэху, на этот раз без переноски, просто в ошейнике. Дэха, от волнения, приветственно шипит в рожу Серёге, Лёвиному напарнику, и Серёга, от радости, чуть не покидает плавсредство.
Всё, выехали на берег, снова перегружаемся. На этот раз в Лёвин Уазик. Он уникален. Один единственный в деревне, и в непередаваемом состоянии. Я его ласково зову «Разруха», Лёве не нравится. Он зовёт его Терминатором. Зря.
Нас встречает кое-какая местная живность. Дэха приятно удивлён.
-Ба! Сколько собак! Как мило… В статье о моей породе написано: «…в Сингапуре виверровый кот разогнал стаю собак…», не пора ли соответствовать?
-Сиди, сволочь виверровая, из-за тебя, нас из Бахты раньше времени выгонят,- беспокоюсь я.
-Кого, меня? Почётного гражданина и члена южно-азиатского региона? Ну, дикари… Темнота!
-Да шутит он, Дэсечка, шутит,- включается жена Олега Татьяна.- Мы все тебя безумно любим и очень ждали.
-Безумно – это хорошо,- подумав, соглашается Дэха.- Любить с умом,- это уже брак по расчёту.
Вот Лёвин драндулет достаточно бодро заводится, и мы, по отменно разбитой дороге, начинаем двигаться в сторону гостеприимного Лёвиного дома. Дэха реанимирует в своей кошачьей памяти мои многочисленные рассказы о Бахте, и проявляет редкую осведомлённость и заинтересованность.
-Это и есть, знаменитый угор? Мне он обычный бугор напоминает. А где, ты говорил, мамонта нашли? Вон там? А кто его замочил?
-Дэся, ты как обычно всё попутал. Нашли не мамонта, а только его бивни, ну и кое-какие кости. И никто его не мочил, сам вымер.
-Сам? Вот придурок! Я бы сам, ни за что не стал вымирать.
Так незаметно, за разговорами, мы и притряслись к самому дому. Вот она, конечная точка нашего маршрута. Отсюда мы и будем совершать боевые вылазки на разнообразные рыбалки. «Набеги!»- добавляет в моё сочинение благозвучности Дэха.
Конец дня, простите, ночи (приехали в 3.30) был посвящён еде. Шашлык-машлык, уха-мухА, осетрина-масетрина и так далее, и до бэсконэчносты! Дэха, чтобы не вымереть подобно приснопамятному мамонту, быстренько что-то сожрал (без всякого, козёл, пиетета, огромный кусок таймешатины, вместе с костями, ушами, и крылышками). И, пугнув по дороге, для собственного развлечения, Лёвиных кошек,- побежал на улицу. У него там дело. Пошёл знакомиться с Сарой. Восточносибирской лайкой.
Лёвиной главной охотницей, и некогда Масиной воспитанницей. Я решил полюбопытствовать, Мася просил Дэху передать ей привет. Когда я вышел следом, то увидел такую картину:
На огороде сделан большой вольер, из сетки-рабицы. В вольере сидит Сара, снаружи, с самой наглой рожей, устроился Дэха. Прекрасно понимают друг друга, беседуют:
-Да-а… Не меня ты за хвост тягала,- задумчиво произносит Дэвис вместо «здравствуйте». - Я б тебя по деревьям лазить научил,- сообщает он, ласково улыбаясь.
-Конечно, не тебя,- светски скалится в ответ Сара.- Если бы тебя, то хвостишко твой, куцый, - куда как гаже был бы. А по поводу деревьев… У меня когтей на лапах не хватит, сосчитать, сколько твоих сородичей, я по столбам разогнала, да подрала изрядно. Хоть в деревне практически не бываю, всё на охоте, в делах.
-Мои сородичи,- веско изрекает Дэха- в пампасах, с леопардами воюют. И, не удержавшись, добавляет:
-Львов, тигров гнобят, если попадутся.
Сара склоняет голову на бок, какое-то время с интересом разглядывает Дэсю, потом выносит заключение:
-Врун, хронический, тропический врун. Ты откуда вообще, паря, взялся? Наши, деревенские недоумки, что по улицам шастают, уж с трёх часов лают, что привезли, дескать, зверя невиданного. Что их, мол, еле - еле удержали. Тоже врут, конечно. Кому они нужны, их удерживать. -Врут не то слово!- шипит от возмущения Дэха.- Это у меня, батя в ногах валялся, умолял не трогать этих инвалидов. Мне ли их бояться!
Ради вас, дорогие читатели, я беззвучно проглатываю Дэхино, мягко сказать, преувеличение. О моих валяниях у него, засранца, в ногах. Дэся, между тем, уподобясь спортсменам-культуристам, демонстрирует свои мышцы, когти и клыки.
-Не хило,- честно соглашается Сара - местным ухажёрам бы хватило. Ну, это потому, что меня там не было. Я-то занята ужасно, видишь, сижу, жду, когда охота начнётся. Ты, что ко мне припёрся-то?
-Молодец!- хвалит в своей манере Дэха.- Жди, до охоты всего два с половиной месяца осталось. А пришёл я, красавица, от и по поручению Маси! Привет тебе от него передать!
- А что ж молчишь! Ну, как он там? Старик, поди? Ой, я, помню, совсем щеночком была... Он такой добрый, такой умный был. Терпел меня, егозу малолетнюю.
-Не был, Сарита, а есть. И держится молодцом! Знаешь, как после туалета, бывает, скачет? Не угонишься!
-И не говори! Это ж было моё любимое развлечение, за Масей после туалета бегать! Ты что… Знаешь, он мне сказки рассказывал, и спать на себе разрешал. Он был такой тёплый и мягкий… как мама. Я маму почти не помню, маленькая была. Мне Мася, как мама вспоминается.
-И мне… Меня он вообще с сосунков поднял. Помню доставал я его, дурачёк был несмышленый.
На какое-то время они примолкают, видимо анализируют общение. У Дэхи слегка ошарашенный вид, наверняка, он роется в своей большой башке, и обнаруживает там подлинную, без дураков, симпатию к этой большой собаке. Это его несказанно удивляет. В растерянности он начинает бормотать в слух. Другими словами, потихоньку подлаивать. Тут уж Сарка, со звоном роняет свою челюсть на пол вальера.
- Дэв, ты, что за кот такой левый? Откуда ты по нашему балакать умеешь? И лаешь как-то не внятно, иностранец что ли?
-А то! У нас вся родова, от веку, мяукает, шипит и лает. Ну, порычать ещё, под настроение, можем, но это уж надо сильно довести. Я ж, Сарочка, виверровый кот. В нас отличий от простых котов столько же, сколько у вас, собак. Ну, или почти столько.
-Погоди-ка, погоди… Так ты,- Джон Дэвис?! Ай-я-я-я-яй… Я слышала, что там «Дэв» орали во дворе, да как-то не въехала. Так я тебя знаю, как облупленного! Мне знаешь, сколько про тебя Лёва рассказывал? Зимой-то, на охоте, по вечерам делать нечего, вот он часами про тебя и травил. Сидит, ночью, в избушке и гонит:- А ты знаешь, Сарка, мне вот осенью Юрич поведал, как ихний Дэха…Ему твой батя много о тебе рассказывает, по телефону. Даже ревновала малость. Рычу, вот заводи себе такого Дэвиса, и с ним охоться, раз он такой классный. В общем, я о тебе всё, с котят, знаю!
-Всё обо мне, не то, что батя, даже мама не знает,- ухмыляется Дэха, и почему-то, против обыкновения, не врёт и не хвастается.- Зря ты, Сарка, ревновала. Какой из меня охотник? Так, для себя подсуетиться…Да и тропический я, мерзляка. Лёва твой, со мной бы хрен чего бы добыл.
-Да не расстраивайся Дэся. Зато, ты, говорят, нырять умеешь. Ни я, ни одна собака в деревне, на это не способна. А уж поймать живую рыбу в воде, вообще ни одна собака в мире не сможет.
-Да я и не расстраиваюсь, каждому своё.
Тут Дэха, ни разу даже не повернувший голову в мою сторону, громко орёт:
- Эй, там, на площадке! За углом, я говорю! А ну вали отсюда, не видишь, у нас личный, задушевный разговор пошёл. Давай, давай, батя, теряйся. А не то, свои новые сапоги даже померить не успеешь. Ты меня знаешь, Дэха сказал – Дэха сделал.
И я ушёл, неудобно, всё-таки личный разговор. Услышал только последние обрывки:
-Слушай, Дэська, как ты его унюхал? Ветер-то от нас дул.
-А, ерунда… Я просто знаю, когда захочу. Он уж полчаса там стоял, подслушивал. Писатель …
Вернувшись в дом, я ещё раз попрощался со здоровьем, и схарчил, на сон грядущий, здоровенный кусок осетрины. Ночью мне снилось, что на мои ноги положили тёплый мешок цемента. Это на нас с Олей ночевал Дэся. С утра Дэха снова сбегал к Саре. Оттащил ей кусок сохатины, спёртый им у Татьяны, с кухонного стола. Подсунул под сетку. На мой вопрос: а что свой не отдал? Ворчливо ответил:
-Мне ж тоже, что-то жрать надо! Ну, и ей надо было чего-нибудь свеженького подбросить, посиди-ка на одной рыбе. Ничего, не обеднеете.
Мы, между тем, потихоньку начали собираться в путь. На рыбалку. Сразу же конкретно, без всяких разминок, на несколько дней.
А что рассусоливать-то? Погода отличная. Солнце, жара. Дэха уже поплюхался во всех Лёвиных бочках с дождевой водой. У него наработан богатейший опыт в этом плане. С тех пор как мы начали гулять, уже неоднократно были у родителей. У них тоже дождевых бочек до фига. Я долго думал, зачем им дождевая вода? Хоть Лёве, хоть родителям. И у тех, и у других есть водопровод (по крайней мере, летний). Лёва дал мне ответ своим простым вопросом.
-А что, ей, воде, на землю литься? Мало во время дождя сырости?
-Ну, сделай шикарный водоотвод, забетонируй…
-Оно мне надо? В бочки собрал, потом на помидоры вылил. Ещё я канавы не рыл…- сказал трудолюбивый Лёва.
Мало помалу собрались. Дэху, естественно, берём с собой. Обещал вести себя прилично, в пампасы не убегать. Его обещания конечно – тьфу, ему верить – себя не уважать. Больше основываемся на собственном опыте. Во время многочисленных поездок по пригородным лесам, он вёл себя вполне прилично. На мой вопрос, что если возьмём с собой Сару, будет ли драка со смертельным исходом, он нехотя ответил:
-Вообще-то возможна. Она мне нравится, но всяко может быть. Или у меня, или у неё башня перемкнёт, и понеслась. Я себе потом в жизни не прощу. Что я Масе скажу? Что убил его маленькую Сару? Лучше не берите.
Грузимся опять, в знаменитую по прошлому разу большую, деревянную лодку (см. рассказ «Северная рыбалка»). Я её ласково называл «корыто». Лёва сперва хотел, по природной лени, выехать на «Казанке-5». Но мы ему намекнули, что при таком количестве груза, она поедет по дну реки. Ничего, переставил мотор, как миленький. Дэха устроился на носу, и сидит с видом настоящего пиратского капитана. Не хватает деревянной лапы, чёрной повязки на глазу и попугая Флинта. Всё время поездки глазел по сторонам и показывал лапой на пролетающих уток. Видимо поносил последними словами, за шумом мотора было не слышно. И неукоснительно, самым первым, замечал любую живность по берегам. Будь то маленькая норка или большой медведь. Раз видели одиночного мишку, и раз медведицу с ребятишками. Видели и сохатых. Здесь их полно, Лёва даже пальнул разок из карабина. Не попал, слава Богу,- далековато. То-то бы жёны рёв подняли, они же думают, что сохатина сама, с неба валится. Огорчился только кровожадный и не сентиментальный Дэха. Тут же, не чинясь, обозвал Лёву лохом и мазилой. И хвастливо заявил, что если бы мы, не пугали понапрасну этого лося, а высадили бы его на берег, то он бы беднягу догнал и разорвал в клочки.
Прошли Ганькин порог. Дэху он не впечатлил, единственно, что, кивнув на торчащие там и сям здоровенные валуны, он сказал:
-Высадите на любой из этих камней,- будем с рыбой.
Послали, конечно. Ещё нам не хватало нашего героического рыболова из порога вытаскивать. Но смеяться я над ним не стал. Как-то странно он себя ведёт. Всю дорогу озирается, принюхивается, приглядывается,- будто силится что-то вспомнить.
Так что, я язык прикусил, на всякий случай. Может быть всё-таки есть, в его брехне про генную память, что-то истинное.
Остановились на Староверческом мысе. Там большая карга (местное название каменного мыса), с одной стороны затишек, с другой неплохая шеверёшка, течение. То есть имеются условия для рыбы любой разновидности. Берег, как и везде по Бахте, – каменистый. А тут, ещё имеется необходимое для нынешней рыбалки и Дэвиса условие. На берегу, недалеко от воды, имеется этакий естественный бассейн. Озерцо метров семь на пять. Естественно образовавшаяся впадинка, дно - здоровый каменюшник , глубина сантиметров 50-70, местами до метра. Вода идеальной прозрачности и чистоты.
Для чего нам такая бочажина? Думаете, боимся ребёнка в речку пускать, думаем утонет? Отнюдь. Дэха может переплывать Бахту туда - обратно, пока она не высохнет. Он, по моему, даже и спать в воде может. Ему поровну. Он плавает и ныряет, абсолютно этого не замечая. Как мы с вами ходим или дышим. Вы же не думаете, как Вам идти или дышать? Вот и он не думает.
А эта лужа нам вот для чего. Как и в прошлый раз, мы устроили маленькое соревнование. С зачётом по очкам за каждую пойманную рыбину. Спорили вчера ночью до хрипоты, обсуждали условия. Дэвиса, слава Богу, не было, а то бы этот торгаш с нас такую фору вытребовал бы, что Дэся просто на рыбку посмотрел, и все уже проиграли. В общем, без него его женили. Короче, женщинам оставили прежнюю фору (хоть мы с Лёвой и поскуливали маленько, дескать фора несуразная, не оставляет нам шансов и т.п.),- все очки умножаются на два. Дэсе, подумав, решили умножать в три раза, да ещё создать ему специальную лужу, куда мы будем сбрасывать пойманную рыбу, а он должен будет её перелавливать. Но водоём должен быть достаточно большой и глубокий, чтобы рыбе было, где прятаться и куда убегать. Если рыба, при поимке нами, окажется покалеченной или оглушённой, и её будет легко поймать, ну что ж, значит,- ему повезло. А нам надо вываживать аккуратней, чтобы не облегчать Дэхе жизнь. Дай Бог ему хоть так, за нами, четырьмя орлами и орлицами, поспеть. Справедливо решили мы, отметив про себя, что лужу, мы ему выберем побольше и поглубже. Причаливаем на Староверческий. Ну что, понеслась!
Сюрпризы начались сразу же: во первых, мы с Олей никак не ожидали, что наш, довольно неуклюжий ребёнок, будет так ловко шакалить по камням. За него даже не получалось беспокоиться, ну, что он себе шею свернёт. Ему было до того комфортно, на этих здоровенных каменюках… Он катался между ними и по ним как колобок, как горный козёл. И только временами счастливо покряхтывал, почему-то с украинским акцентом:
-О, цеж почва… Не то, что ваши паркеты, да линолеумы! И коготки естественно стачиваются. Хорошо!
Во вторых, его предкам или родственникам каким-нибудь, были явно знакомы вот такие вот лужи. Образовавшиеся при спаде воды. В предназначенную для него, он плюхнулся с разбегу и не раздумывая. В общем, пока мы делали первые, пустые забросы, он успел обежать весь берег, исследовать свою лужу, нагадить где только можно, отмечая свою территорию, забрести два раза в реку, и усесться в ожидании обещанной добычи.
Вот и первая поклёвка, после не долгой борьбы Лёва вытаскивает на берег довольно приличную щуку на 5 кг 300г. Она осторожно освобождена от блесны и препровождена в лужу. Теперь черёд Дэхи. Эту, первую, щуку,- он ловил довольно долго, мы за это время, правда, тоже ничего не поймали. Мешал,- Дэха же. Слишком интересно было смотреть на его рыбалку. Отвлекались. И опять нас с Олей ждал громаднейший сюрприз. Оказалось, что Дэха в природной луже, и Дэха в бассейне,- это две большие разницы (у нас дома прекрасный бассейн, три на шесть!). Там он вальяжен и нетороплив, здесь же,- дик и необуздан. И с потрясающей скоростью. А какие нырки! Он с лёгкостью проныривал всю лужу насквозь, туда и обратно. А как он лавировал, между камнями, … мы боялись, что он разобьёт себе голову. Ничуть не бывало, он чувствовал себя в каменистом водоёме ничуть не хуже щуки. Наконец-то Дэся нащупал тактику, и щука была извлечена на свет божий. А тут, и у нас попёрло. В основном язи и щуки. Причём щука шла, как на подбор,- приличная. Легче трёх килограмм, по-моему, ни одной и не было. Про Дэвиса временно забыли, только сбрасывали к нему рыбу. На берегу стоит страшный ор, азарт, и суета. Невнятные крики «не при её, не при», «да ослабь ты этот тормоз», «а я говорю: куда ты его, на фиг, так распустила!» и даже менее дипломатические вопли типа « да куда ты её тянешь, уйдёт же на …»,- тоже случались. Покинутый нами Дэха малость зашился, по началу. Его крепко подвела Татьянина 10-ти килограммовая щука (10кг200г, вытаскивали всем кагалом, но зато абсолютно не повредили, и даже не умотали толком). Зря он тогда, дома, хвастался. Он не то, чтобы не мог её поймать, он никак её вытащить не мог. Он катался на ней верхом, как на лошади. Подозреваю, нахлебался воды изрядно. И она всё время держалась на глубине, посередине лужи, а это порядка метра. Наконец ему удалось отловить её где-то на окраине лужи, вцепиться в районе жабр, нащупать ногами дно, и выволочь кобылу на берег. Щука била хвостом и Дэху в такт шатало. На эту битву у него ушло порядка десяти минут. За это время у него в бассейне скопилось штук пять пассажиров. Однако, вскоре он отшлифовал свою тактику до блеска. Язей он просто выбрасывал на берег одним ударом лапы, а на одну щуку, у него приходился, чаще всего, один бросок. Он больше не плавал, не гонялся ЗА щукой, а наоборот старался оказаться как можно ближе ПЕРЕД её мордой. Рыбы не любят плавать назад. Предпочитают вперед передвигаться, или в бок повернуть. Она видит перед мордой Дэху, пытается развернуться и свалить назад. Вот в повороте он её за бочину и хватает. Наверно так может рыбачить каждый, всё дело в быстроте реакции. Вываживание он тоже упростил до предела. Копировал бульдога. Схватив рыбу за её несчастный бок, он больше челюстей уже не разжимал. Хоть трава не расти. Просто намертво держал в зубах, и тупо грёб к берегу. Пятнадцать кг не потаскаешь, а наш Дэха в весе, никогда не падал ниже этой отметки. Даже последнюю, пойманную в тот вечер Лёвой,12 килограммовую щуку ( она же и оказалась самой крупной щукой всей этой рыбалки), поднаторевший в боях Дэвис вытащил за две минуты .
И тут у нас клёв кончился. Мы пришли в себя, огляделись, очнулись и прослезились, ужаснулись. Мы были побеждены. Это был полный разгром, буквально полнейший. Любоё дальнейшее соревнование не имело никакого смысла. Ни малейшего. Наш Дэся - вытащил ВСЁ. То есть, ВСЁ АБСОЛЮТНО! И по-прежнему неутомимо кружил по своей луже, в надежде найти ещё хоть какую завалящую рыбёшку. То есть все наши очки у него одного, да ещё помноженные на три. Лёва хрипло произнес, глядя на меня:
-Этого бы торговца, за Дэхины права, убить мало.
Его можно понять. Ну, допустим, наловим мы завтра ещё больше. А кто сказал, что Дэвис будет рыбачить хуже, чем сегодня? Наоборот, он же учится! Причём жуткими темпами.
Но, как позже выяснилось, это ещё была не вершина нашего позора. У нас больше не клевало, ну ни поклёвочки. Посидев у опустевшей лужи, поглядев на это дело, Дэха перебрался к речке. Но не пошёл к затишинке со щуками, где мы уже всё повыдрали, а подался к шевере, на течение, где большие камни. Облюбовав камешек поудобней, стоящий не так уж и далеко от берега, там и воды-то под ним было сантиметров двадцать, не более, он залез на него и стал смотреть в воду.
-Тайменя смотрит… Счас! Таймень штука редкая, это тебе не в луже коварно побеждать!- горестно хрипит (не обращайте внимания, это у него голос навсегда сорванный, на рыбалках, да охотах, я сам сначала удивлялся, а потом привык) Лёва, тщетно пытаясь поглумиться. Напрасно пытался. Оказывается таймень, был Дэхе и не нужен. Он на другую рыбу вышел.
Посмотрев, с минуту, на воду, он приспустился чуть пониже. Вдруг резкий, без замаха, удар по воде. Лёвина челюсть падает на камни. В лапе у Дэхи, нанизанный на двух сантиметровых когтях,- очень, очень приличный хариус. Грамм на семьсот. Дэся кладёт его на камень, аккуратно берёт зубами, и неторопливо переносит на берег. Укладывает подальше от воды. Так же, осторожно, не шумя, возвращается обратно. Пол минуты сидения, снова удар, и ещё один, абсолютно такой же хариус, снова выносится на берег.
Хотите итог? За 27 минут,- 12 хариусов. Какое позорище! И почти все за пол килограмма!
А тут ещё есть нюанс. Один чудак (первая буква может заменяться), ещё и выторговал для бедного Дэсечки, поправку к нашей конституции. Что рыбка, пойманная не в луже, а самостоятельно, в речке, умножается не в три, а в четыре раза. Вот и посчитайте. Для нас с Лёвой каждый хариус был бы по семь очков, для девчонок по четырнадцать, ну, а для сироты Дэвиса по двадцать восемь соответственно. Если он будет продолжать такими же темпами…Нам никогда столько не набрать. Только если пойдём разгружать вагоны с рыбой.
С рыбалкой мы трусливо закончили. Иезуитски объяснив Дэсе, что все устали, что пора готовить ужин. Развели костёр, собираемся жарить шашлыки и Дэхиных хариузей на рожне (трижды позор, нетрудовые доходы получается). Дэвису костёр сразу не понравился, а насчёт одуряющего аромата наших поспевающих шашлыков, он изящно выразился:
-Фу-у…Вонищу развели! Губители атмосферы!
Немного потусовавшись у костра, проверив все пакеты и рюкзаки, от которых его не успели отогнать, Дэся пошёл осматривать окрестности. Вернулся минут через десять, держа в зубах живую ондатру. Она всё пыталась вывернуться, достать его зубами, и громко материлась. Визгу на весь берег. Дэха этот ор игнорировал, старательно таща жертву к своей луже. Это обычай виверровых котов, топить свою добычу в какой-нибудь таре. Будь то миска для питья или небольшой природный водоём. Лично Дэха, в своей чашке топит всё: мясо, рыбу, цыплят, крыс и даже мои (какой подлец!) тапочки. Когда он наконец запулил бедную ондатру в свой, много повидавший, водоём, его ждала приятная неожиданность. Это же - водоплавающий грызун! Охотничек чуть успевал поворачиваться. Ондатра плавала ещё получше его. Спасался тем, что она не умеет, так как он бегать по камням. Она раза три из лужи убегала. Счастливый Дэха так самозабвенно гонялся за ней, что чуть не оставил нас без шашлыков. Мы смотрели на это дело, разинув рот, и едва их не проворонили.
Отужинав, забрали кое-что необходимое и отправились в избушку ночевать. Она располагалась чуть повыше на берегу. Ночь прошла замечательно, тепло и сухо.
Но кое-какие интересные события, всё же произошли. Оказалось, что по выезде на природу, Дэвис тут же реанимировал в себе свои исконные привычки, подзабытые и испорченные городской цивилизацией. Стал опять вести ночной образ жизни. Он всю ночь где-то прошлялся, правда, нам при этом не мешал. Действовал бесшумно. Настоящее потрясение, можно сказать священный ужас, нас ждал утром. На мамином спальнике, в ногах, дрых Дэся. Он был весь в грязи, в песке, местами в крови и всякой дряни. Вид имел взъерошенный и слегка подратый. На выходе же из избушки, в метре справа, лежала целая куча лесного добра. Там были: полёвки, лемминги и прочая мелкая , мышиная сволочь, с десяток примерно. Штук пять бурундуков, три белки, три куропатки, один рябчик, одна капалуха и даже (что б я в лошадь превратился!) два соболя и один заяц. Охренели, конечно, все, а Лёва чуть не упал в обморок. Он больше всех в этом понимает. Кроме того, он теперь мне должен трёхлитровую банку икры. Не далее как вчера ночью спорили, усирались: Лёва утверждал: что Дэха живого соболя в жизни не завалит, грозился зимой поймать, и привезти в город, для эксперимента. Помазали на банку икры, против ведра сала. А Дэха, САМ добыл, да ещё двух (разговора он нашего не слышал, с Сарой любезничал).
-Он, что, до Косого порога бегал? Или всю живность в округе до состояния стерильности выкосил?- потрясённо похрипывал Лёва.- Слава Богу, у нас такие не водятся! На кого охотиться было бы? Ну, урод,… соболята-то летние, не выходные. Он у меня денег украл! Но молодец! Ты можешь у него расспросить, как это он?
-Попробую, хотя за точность перевода, а особенно за его правдивость,- не ручаюсь. Дэв, иди сюда!
Заспанный Дэха вылетает как из пушки, заорав и зашипев ещё на ходу:
-Так, все быстренько отошли от моих трофеев! Это моя добыча! Частная собственность неприкосновенна!
И завалился возле своей кучи, обняв её лапами и скалясь на всякий случай. Лёва сел метрах в полутора и вороша длинной палкой, добывал из груды то один, то другой экземпляр, разглядывал и спрашивал потрясённо:
-Так, ну с этим понятно, это мыши, лемминги, их и наши кошки в лесу ловят. Бурундуков тоже. А вот белки, ты как их поймал, Дэся, на дерево лазил? Их же не поймать на дереве! Они же прыгают,- мама дорогая!
-Я, что, дурак, что ли?- удивляется Дэха.- Мы, виверровые коты, вообще не любим по деревьям лазить. Тяжёлые мы.
Вдарив пару раз лапой по Лёвиной палке (видимо на всякий случай), Дэха невозмутимо продолжает:
-Этих ваших белок ловить, вообще проще пареной репы. Просто жди, когда она к тебе сама спустится. Любопытная очень. До метра спустилась,- можно прыгать. Здесь, по ходу, край непуганых идиотов.
-А птиц ты как отловил? Вот рябчика, куропаток, капалуху? Как поймал?
-Так и поймал, они ж почти не летают. Больше бегают. А кто бегает, того всегда, если не на ровном, то поймать можно. Где подрезал, где спереди забежал …
-А зайца? Заяц же быстро бегает!
-Ну и что? Зато останавливается, прислушивается, а потом вообще затаивается в кусточках, маскировщик, блин.
-А соболей, соболей-то как загубил?
-Этих, что ли?- переспрашивает Дэвис, показывая одной лапой на соболька, а другой снова бия по Лёвиной указке.- Здесь их полно. Но в основном на деревьях сидят и вниз, из любопытства, хрен спустятся. Молодцы, хищники! Обоих из под пней, из коряжника вытащил. Второго и трогать не собирался, да когда подошёл, тот шипеть, обзываться начал, обидно!
-Вот это – да!- понесло в мечтания Лёву.- Двух соболей! В лёгкую! Ночью! Прикинь, ты ночью спишь в избушке, а он тебе соболей таскает! Лепота…Что б не мёрз сшить какой-нибудь тулупчик, унтики на лапы…
-Или ласты…- поддерживаю я. – Это же дикий зверь, это он не нам, это он в своё логово притащил. Ножки коротенькие, до первого снега. Соболей он больше в жизни ловить не будет, на хрен они ему? Жрать нельзя, разве что как конкурентов изничтожать бы стал.
-Стал бы, стал,- подтверждает Дэвис.- Ловкие ребята, и лопают, поди, в три горла, да ещё, бывает, то, от чего бы я и сам не отказался. А за «короткие ноги»,- ответишь.
Так и не узнав пока заключительную, и самую невероятную часть истории, мы начинаем варганить завтрак. Решили готовить на каганце возле избушки. Идти к лодке с продуктами нет смысла. Пора переходить на Дэськино иждивение. Вчера, к ужину, ели его хариусов, а сегодня, на завтрак, жарим зайца на вертеле. И заодно, варим впрок капалуху с рябчиком. Сегодня ассортимент больше. Позавтракали смачно, с аппетитом. Дэся отсыпался на нарах, выбрав спальник поновее. Офигели мы позже, когда курили после завтрака, возле избушки. Жёны, нахапав фотоаппаратов, фотались на фоне нашего пристанища, а мы с Лёвой спорили, шёпотом, чтобы не будить спящего в хате ребёнка. Лёва яростно защищал родную северную природу:
-Да ни хрена бы они не истребили! Ты вон посмотри, он пока два молоденьких соболька добыл, они его всего расчесали!
-Причём здесь соболя? – довольно буднично и вяло возмутился Дэха, выходя из избушки. - Это мне та пассажирка, на берегу, приложила. Здоровая лошадь! Мы с ней подрались. Убежала потом, догонять не стал, себе дороже. Сдохнет и так, однако.
-Кто сдохнет? Какая пассажирка? Что ты несёшь , Дэся?- синхронно вывесили мы челюсти с Лёвой.
-Ничего я не несу,- обиделся Дэха – под утро считай было. Я зайчишку, напоследок, прибомбил, и думаю: надо на бережок сбегать, перед сном, глянуть всё ли в порядке, нет ли врагов. Выглянул из кустов – так и есть, вот она, вражина, в лодочке нашей роется, продуктишки ваши потрошит. Ну, на них-то мне плевать, ваши проблемы, я к вам Трезоркой не нанимался, но территория-то моя! Я лично всё вокруг пометил! На два раза оббежал! А в луже ещё моя, дохлая, ондатра плавает. Есть не стал - гадость, но моя же! Подошёл, шиплю, что припёрлась? Можно сказать, ноль внимания, заорала, конечно, но печенье жрёт, не прекращает. Ну и понеслась. Охренительная реакция! И плавает прилично, нырять вот толком не умеет. Я с ней и в воде бился, оба глаза ей в воде вынес. А вообще, классная была драка, временами думал хана. Если б хоть раз нормально достала - кирдык. Когти,- длиннее моих в два раза. И толще. Мохнатая, шкура, блин, прочная – шерсти нажрался. В жизни так не уставал! Но зато и оторвался по полной. Знай наших! Непонятно как вы не слышали, … мы орали-матерились на весь берег. Она – от страха и злости, ну и я … от храбрости.
Лёва, как в самом начале упал жопой на пень, так до конца рот закрыть и не сумел. Я тоже.
Схватив карабин, Лёвчик, опрометью кинулся вниз по угору на берег. Я кубарем покатился за ним. Мы выбежали и встали на бугре. Вид поражал. Возле лодки явно было какое-то мамаево побоище. Пятна крови, клочья шерсти (Дэськиной – почти нет!), они даже лодку слегка развернули. Пятна крови уводили вправо, и метрах в двухстах от поля боя виднелся небольшой тёмный предмет.
-Неужели медвежонка маленького замочил?- кричал Лёва, передёргивая на ходу карабин. - А где мать, где медведица? Сирота-заморыш видать, так и так бы не выжил. Но всё равно, это сильно, ну и Дэха!- продолжал размышлять в слух, на бегу Лёва.
В конце, при приближении, он как-то странно хрюкнул, и так круто наддал, что я мгновенно отстал метров на двадцать. Я видел, как, подбежав, он со всего маху упал на четыре кости, и начал ползать на карачках вокруг туши, с замечательной скоростью. Что интересно, чертя челюстью по камням.
Когда я, наконец, достиг места событий, он повернулся и посмотрел на меня идеально квадратными глазами:
-Этого не может быть! Просто не может быть НИКОГДА! Это не медвежонок, я ещё там, за тридцать метров, увидел! Это росомаха! Не матёрая конечно, но уже вполне взрослая, в силе, где-то, примерно, полуторагодовалая самка!
-Ну и что? Что ты орёшь, как потерпевший! Ну, росомаха и росомаха, делов-то… Подумаешь…
Если честно, особого впечатления на меня пресловутая росомаха не произвела. Не настолько уж и больше Дэхи, разве что намного мощнее и массивней. Короткие лапы, толще моей руки, спина не уже человеческой, короткая, тупорылая морда. По шерсти и телосложению,- действительно напоминает медведя в миниатюре. А когти, так там и без всяких миниатюр дело обстоит, точь в точь. А так … многие породы собак её покрупнее будут.
-Какое «подумаешь», дурак! Я-то про неё не по книжкам знаю! Она ляжку сохатого на дерево затаскивает,- продолжал разоряться Лёва.- На двух-трёх волков, даже внимания не обращает, они меньше чем вчетвером на неё и не полезут, хоть подыхать с голода будут. Это уникальный зверь, страшная сволочь, гроза и беда охотников! Она никогда не нападает на человека, но и совершенно его не боится. Зорит капканы, пакостит в избушках, если их как-то можно открыть. У нас неизвестно ни одного случая, чтобы какая-то собака задрала росомаху. Умный охотник за ней своих собак и не выпустит. Порвёт.- и помолчав добавил – Ты это, … гони его наверно. Дэва-то. Или давай я пристрелю. Если кинется – не отобьёшься. Страшный товарищ. Ты обойди, посмотри, трупик-то… Тепловатый ещё… Она сперва бежала, в горячке, потом брела, шатаясь, потом ещё ползла, метров пятнадцать… Кровью изошла. Ты посмотри, что он с её передом сделал. Может, как-то в воду заманил, … росомахи прекрасно плавают, вот и понадеялась. Знаешь, что самое страшное? По сравнению с этой,- на нём ни царапины. Лёгкие огрехи не в счёт. Какая же тогда у него реакция, блин?!
Я обошёл, наконец, вокруг росомахиного тела и ужаснулся. Кошки могут поцарапать,- здесь всё разнесено на лоскуты. Будто кто-то бритвой резал. На шее рваная рана. Понятно, откуда столько крови.
-Он сделал три или четыре удара всего, но со всей дури, а дури, видать, не меренно,- комментирует хладнокровный, всякого повидавший Лёва.- Остальное время только уворачивался. Первый удар очень удачный и продуманный был. Видишь, обоих глаз нет? Один глаз он ей первым ударом вынес. Она полуослепла, больше крутилась, второй глаз ещё и кровью заливало, он его наверно в воде достал. И глотку там же порвал, конечно. У неё, наверно, в воде удара не получается, как у человека. Лапа широкая, когти толстые, вот и парусит. Она бьёт, а её назад относит - удара никакого. А у вашего, по-видимому, богатейший родовой опыт драк в воде, он, видать, и в детстве, поэтому такой бесстрашный в корыте был. Помнишь, ты рассказывал? Ну и Дэха… Вот тебе и хохмач, болтун и ябедник. Он на вас не нападёт?
-Да не должен, сколько лет уж живёт. Но людям заводить – точно не стоит. Нам повезло, - хороший попался. Да и сейчас, на эту битву, вроде нормально отреагировал, не звереет. Мы без него уже никак не сможем, любим очень. Какое там гони…
-Ну, ладно, давай делом займёмся,- Лёва выстрелил из карабина в воздух и заорал стоящим на бугре супругам: - Девчонки, идите сюда! И фотики, фотики несите!
Потом, когда жёны подошли, Лёва забрал у них фотоаппараты. И его действия, пока Оля с Таней всплёскивали ручками, и ахали от созерцания Дэхиного ужастика, больше всего мне напоминали работу судмедэксперта. Его не интересовали ни ракурсы, ни задний план,- он снимал раны. Я так понимаю для доказательства. А меня запряг ассистентом.
-Вот так подержи. Ага …, а теперь, вот здесь растяни, … не здесь, где гортань видно. Сейчас голову разверни немного левее,- так он командовал мною, временам и перемежая команды довольным бурчанием.- Молодец Дэха, удружил, подогрел как надо … это сколько же я теперь на нём добра, в спорах, выиграю! Самолов вот, Ромкин, давно-о-о на меня смотрит. Можно сказать, любит меня! По крайней мере, я его люблю точно. Придётся расстаться! Придётся …
Наконец-то подтянулся победитель, но шипеть на нас, трущихся возле его добычи, или хотя бы просто хвастаться,- не стал. И вообще, отнёсся к жертве достаточно индифферентно.
-Во-о, я же говорил, что сдохнет. Так оно и произошло, добре я ей навалял. А не хрен лазить, на чужой территории!- только и сказал, довольно безразлично, позёвывая.
-Дэвис,- уважительно обращаюсь я, – ты же, получается, сам на неё наехал?
-Ну, и что из этого? Она реально не права была!- на всякий случай готовится отбрехиваться Дэха.
-Да ты не понял… Я не о том. Ты врубился, что это опасный противник? Тебе не было страшно на неё нападать? Рисковал же!
-Конечно, врубился, что там понимать-то. Сразу видно – не подарок. А причём здесь страх? Она же на мою территорию залезла! В родные, так сказать пенаты. Я, может, здесь с мамкиной титьки живу! И дед мой здесь жил! И дед моего деда тоже! Мы, может, тысячу лет здесь, на этом мысу, околачиваемся! И наша лодка здесь столько же стоит! Так, что нападать или нет, вопрос не стоял. Это как поздняя беременность, хочешь ты, не хочешь, а рожать всё равно придётся. Вот она – дура, вполне могла свалить, ну или морду не подставлять хотя бы. Глядишь бы, по орали, да и разошлись бы миром. Сама виновата. Наглая, ни разу по голове не получала .
Лёва, между тем, начал снимать с росомахи шкуру, вместе с лапами, головой и маленьким хвостиком. Заманить Дэху, как-нибудь попозировать на туше убиенной хищницы,- не удалось. Вместо этого, он засел в нашей вчерашней затишинке, и продолжал добивать нас своими талантами. Ловил рыбу в заводи, опять же с камня. Рыбалка результативная, хотя и более медленная. В этот раз, на одну рыбину у него уходило минут 15-20, а выглядело это так:
Выбрал дорожку из камней, выводящую на камень стоящий поглубже, и потихоньку, по камням, туда перепрыгал. Растянувшись на облюбованном камне смотрит на воду, изредка трогая её лапой. В общем, за тот час, что мы собирались в дорогу, Дэв выудил: трёх любопытствующих язят, и одну, заинтересовавшуюся этим процессом щуку.
Так или иначе наша, столь насыщенная событиями, стоянка на Староверческом, - закончилась, и мы двинулись дальше.
В принципе, чего-то уж вовсе необыкновенного,- больше не происходило. Соревнование – мы отменили. Точнее исключили из него Дэвиса, вывели в почётные члены. Он согласился, с одним условием: что, где бы мы не рыбачили, не начинаем рыбалку, не подобрав яму для него. Для чего ему это было надо,- вам лучше не знать. Хотя, скажу, конечно, я честный человек.
Он мгновенно всё за нами вылавливал, и постоянно глумился, жаловался, что у него – пустая лужа:
-Это ужасно! С такими лодырями и неумехами как вы, мне даже не удалось ни разу запыхаться! – издевательски орал Дэха, подчистив лужу и выхватывая, пока суд да дело пару хариусов из речки. – Как хорошо, что таких ловких рыбаков, не было в напарниках у моих предков. Они бы сдохли с голоду, и я никогда бы не появился на свет.
И так постоянно: он вылавливал из лужи всё наше, затем он наваливал кучу своей, из речки. При этом ещё, для собственного удовольствия, он жульнически помогал Оле.
-Мам, иди сюда, что покажу!
Обычно после такого невинного приглашения, следовал столь же безобидный оклик Оли:
-Миша, Олежа! Подойдите сюда! Я тут трёх леночков поймала, помогите донести.
Я так понимаю: он не ловил за неё рыбу, он показывал где рыба есть. Мы с Лёвой провели коротенькое расследование, и оно принесло нам чудовищные результаты.
-Дэся, вот смотри: во-он в той затишинке, ну вон за той вон небольшенькой каргой, рыба есть? – хитро прищурившись спрашивает Лёва.
-Есть, - флегматично подтверждает Дэха, зевая, – под той каргой – есть.
-А как ты узнал? Что она там есть?- продолжает допытываться Лёва. – Потому, что там имеется отбойное течение, всё это дело слегка подкручивает, плюс камни, шеверёшка. Ты, поэтому решил, что там рыба есть?
-Да, именно поэтому и решил,- покладисто соглашается Дэвис.
-А-а-а! Ну, так это всё ерунда! И никакой ты не волшебник! Эти вещи должен знать любой, опытный рыбак. Вот я, например, всегда легко определяю, где рыба должна быть!
-В том-то и дело, - ухмыляется Дэха. – Ты определяешь, где она должна быть, а я всегда точно знаю – где она есть! Как? А хрен его знает. Просто чувствую и всё. Помнишь, батя, вы мне, в детстве, сомиков да хариусов таскали? В закрытых вёдрах, а я всё равно знал! Вот это – из той же оперы. Лёва, хочешь на спор: вот перед нами богатейший плёсик, у тебя, я вижу, а ж слюни до подбородка. Если ты на нём хоть что-нибудь поймаешь, - я съем в деревне любую собаку, по твоему выбору. Если нет,- ты поцелуешь свою Сару в задницу, - нахально предлагает Дэха. – Я полагаю, Саре понравится.
-Ты, что, рожа виверровая, думаешь, ты один здесь рыбак?- возмущается Лёва.
-Нет, я просто хочу сделать Саре приятное. Я думаю, ей понравится – скромно настаивает Дэвис.
Спора, конечно, не случилось (хоть Лёва и бил себя копытом в грудь), но на красивом плёсе,- мы действительно не поймали ни одной рыбки. И, наоборот, в абсолютно казалось бы бесперспективном месте, где кроме щуки ничего и быть-то не должно, по Дэхиной наводке, сняли трёх прекрасных тайменей. В общем, рыбу он каким-то образом чует. Ну, и, наконец, последняя, Дэськина, необыкновенная, способность обнаруженная нами на этой рыбалке. Приведшая Лёву, в состояние глубочайшей зависти. Вот по какому замечательному поводу. Мы, «с боями» продолжали продвигаться вверх по реке. Прошли Бедную, прошли Факторию, прошли уже и ручей Бугарми. Это последняя так сказать «наша территория». Дальше река хоть и проходима, но Олегом не изведана. Плывём по рассказам и начерченной от руки карте Толи Блюма, тоже промысловика, Лёвиного коллеги, это его охотничий участок.
Выше Косого порога Лёва никогда не поднимался. Вглядывается в реку, в нарисованную Блюмом карту, и потихоньку чапает в нехоженое. Вот тут Дэха и показал ещё раз свою необыкновенную сущность. С самого начала, узнав, что пойдём по карте, в неизвестность, Дэвис просто пришёл в восторг:
-Вот! Всё как в «Сокровищах Амазонки»! Вперёд за приключениями! – и плотно устроился на носу лодки.
Через какое-то время, видя, что Лёва принимает правее, повернул голову назад и проорал:
-Лёва, ты карту хорошо смотришь?
В ответ зазевавшийся Лёва смущённо матюгнулся, и потянул к левому берегу. Какое-то время опять ехали нормально, потом Дэвис, поёрзав на своём носу, снова заорал на Лёву:
-Он, что, твой Блюма, дурак?
-Почему?- растерялся Олег, заглушив двигатель,- Точно по карте идём, он двадцать лет так ездит.
-Знаю я, что по карте. Он либо дурак,- не смог за двадцать лет правильный судовой ход найти, либо тебя за что-то не любит. Лёва, ты ему, с его женой, не изменял?
Лёва долго рылся в своих запасных винтах, потом выпрямился с яростно горящими глазами:
-Не ве-рю! Но ладно, - веди! Доведёшь,- съем свою шляпу!
Дэха задумчиво посмотрел на Лёвину кожаную бейсболку, и сказал: -Да запросто! А шляпу твою, - я потом сам сожру. Годится?
И снова,- «понеслась!»- как любит выражаться наш новоявленный капитан Джон Дэвис. Из того, что божился-матерился Лёва, я понял: « Ещё ни одна сволочь, так быстро до Тынепа не добиралась! Я вообще ниже среднего газа, - ни разу ни опускался, думаю, ну и хрен с ним с мотором, с Юрича стрясу! Как Блюма ходит, - три волока получается, метров по триста бечевой идти. Мы везде ходом проскочили! Просто пер, куда Дэвис морду вытягивал, и всё! Хоть глаза закрывай!»
Вообще-то Лёвина речь беспрерывно звучала минут сорок. Я убрал все восторженные маты, и эти четыре строчки – всё, что от неё осталось. На рыбалке пробыли подольше, чем собирались. Потому, что поднялись больше чем на сто км, выше расчётного, из-за Дэхи, из-за его локационных способностей. Хорошо у Лёвы на Бугарми бензин был запасённый. Вместо 5-6 дней отсутствовали 12, чтобы деревня не ломанулась на поиски, передали весточку со спускавшимися вниз туристами.
В верховьях, как и ожидалось, рыбалка была гораздо круче, чем внизу. Вся банда забила на сорную рыбу, и щуку с язём-окунем уже никто не ловил. Дэха же, обнаглел ещё больше, и не ловил даже сига с хариусом,- специализировался на ленке и таймене. Нашими, для него, подношениями в ямах, – полностью пренебрегал: Ха! Ещё, Я,- в лужах не рыбачил!
За какие-то полторы недели, Дэвис разительно изменился внешне: он очень сильно схуднул, в весе правда, при этом, не потеряв, - заместил мышцами. Шкуры же на нём, запасной, болталось, - можно завернуться два раза. Но и мышц конечно, - мама дорогая! И ещё стал очень жилистый какой-то, прямо кручёный, как верёвка. За время рыбалки – охоты, изменилась и походка, и повадки, осталось прежним, - пожалуй, только отношение к людям. Зато уж наше к нему, - изменилось разительно. По крайней мере в вопросах рыбалки – точно.
-Дэв, сюда, есть смысл кинуть, как ты думаешь? – постоянно слышалось то с одного, то с другого конца берега.
-Можешь, конечно, и кинуть, но ниже тебя метров на десять, вон за тем камнем, сто пудов, - таймешка имеется. Ты его уже прошёл, возвращайся. Да тихо там! – спокойно и профессионально консультировал Дэвис, будто всю жизнь тем и занимался, что командовал.
-Мам! Беги скорей сюда! Здесь, в устье ручейка, здоровенный таймень стоит! Абсолютно на халяву! Спокойный! Спит сволочь! Даром вытащишь! Я его ещё сзади подпихну! Как пробка вылетит! Иди скорей, а то сейчас батя припрётся.
В избушках он с нами не ночевал, по-прежнему охотился ночами. Кучи добычи, к порогу, - больше не притаскивал, но Лёва кое-что знал. Обойдёт с утреца округу, осмотрит, и рассказывает мне потом, в тихушку, чтобы девчонки не слышали, ни к чему им.
-Песца прибил, не выходного. Где он его надыбал? У нас их уже сто лет нет, – докладывает Лёва, с утра прогулявшись. – А вот из двух глухарей, - мог бы нам одного и оставить, так нет же, не съел, так разодрал. Да ещё и прикопал Блюме в завалинку. Чтобы ему потом понюхать в кайф. Я, что хочу сказать, Юрич: может харэ, для первого захода, поехали домой?
В деревню возвращались усталые, но довольные. Ну, и конечно, как полные триумфаторы. Олег божится всем святым, что у него только есть: что никто, и никогда, на спиннинги, столько отборной и благородной рыбы у них в Бахте, за раз, - не ловил. И никто так высоко на моторе не поднимался. В те места до нас забрасывались на вертолёте. А из деревни был только он, да Мика Тарковский.
Встречали нас в посёлке, как героев. Не смотря на северную специфику, - Бахта деревня, как деревня. Здесь все всё знают. Мужики,- помогали нам выкатывать из лодки, две бочки благородной, белой рыбы, и недоверчиво качали головами, когда Лёва рассказывал, сколько мы выпустили на волю, - некуда брать было. Потом загрузили все шмотки в уазик и поехали домой.
Едва разгрузившись, Лёва мгновенно откатал на компе фоты мёртвой росомахи, и полетел по деревне, зарабатывать материальные ценности. Вернулся с полным уазиком вещей и народа. Я давно заметил, они здесь, в Бахте, обожают спорить. Дэху, правда, мужики не шибко-то и видели. Он, как приехал, всё время у Сары околачивался. Отсыпался у неё под забором, рассказывал ей про охоту, и давал интервью местной, собачьей интелегенции, облепившей весь забор в огороде. Но только по рекомендации Сары, без её благословения, даже взглядом никого не удостаивал.
Хитрющая Сарита, чётко осознавала, всю полноту свалившейся на неё ответственности. А также, свою, враз удесятерившуюся популярность. Она руководила процессом, как ответственный секретарь, только очков не доставало:
-Сэр Дэвис, вот этот чернопёстрый парень, с прокушенным левым ухом, спрашивает: - Правда ли, что на бесстрашное сражение со злобной росомахой, у Вас ушло не более 10-15 минут? – наклонив голову ещё ближе к Дэхе, Сара тихонько ему уточняет, буквально на ухо:- Сам видишь, Дэв, парняга конечно не супер, но моя прошлогодняя дочка Элка на него западает. Ответь дураку что-нибудь, пусть радуется. Пока Дэха пространно и заумно отвечает через Сару (я прислушался,- замаскированный смысл ответа: возьми мои штаны, и сшей себе костюм), Лёва рассказывает сидящим на веранде мужикам, докуда вверх по Бахте, мы добрались на моторе. И как нам это удалось. В ответ слышен только восхищённый мат-перемат.
Сара меж тем продолжает трудолюбиво повышать свой рейтинг. Вдвоём с Дэхой они уже погрязли в интригах. Обоим нравится, оба в голос жалеют, что нет Маси.
-Видишь, вон уродина на заборе висит, что-то спрашивать собирается? Такая сука! Она на нашего Абрамчика глаз положила. Которого мне Лёва, из города, в будущие мужья привёз. Какая низость! Он же ребёнок ещё совсем! Ему вот только, недавно, год стукнуло. Я, что, для неё, ему плиз-дюлины раздаю, воспитываю из последних сил?
-Легко, начинай, - ухмыляется, не дослушав Дэха. И когда Сара сухим и беспристрастным голосом начинает:
-А наша многоуважаемая Лола, хотела спросить сэра Дэвиса…
То он просто, легко и элегантно перебивает её:
-Вот эта страшненькая, что-ли? Вот эта вот, убогонькая, что побежала отсюда? Странная какая-то … видать ещё и на голову больна!
-Дэха … класс! Не будет больше, перед моим Абрашкой хвостом вертеть, курица несчастная.
Вот, примерно в таком духе.
Провели в деревне уикэнд (говоря нормальным языком: два дня отдохнули, помылись в бане, попили пивка и т.п.), да и снова в бой. На рыбалку ездили ещё два раза,
уже не так надолго. И Дэху теперь, закрывали ночью в избушке. Чтобы не лазил по ночам. Боялись, что не вернётся. Днём ещё туда – сюда, люди, да речка – хоть какие-то связывающие факторы.
Риск, что уйдёт,- действительно был очень велик. Слишком он конкретно освоился, и больно уж хорошо себя чувствовал. Места-то действительно богатейшие, ему же не объяснишь, что это не навсегда. Что лето кончится. В общем, скомкали маленько рыбалочку. Сидим вот в деревне, собираемся. В пол второго ночи, снизу, подойдёт «Лермонтов». На нём и пошлёпаем домой. Грузят нас, как студент -третьекурсник смазливую абитуриентку, по полной программе. Уазик уже полон до верха, Лёва, подлец, цепляет к нему тележку. Я думаю – пароход утонет. Дэвис безвылазно торчит в огороде у Сары. Он даже все ночи, что мы провели в деревне, проночевал рядом с ней, возле вольера. И вот сейчас, когда Оля уже закричала:
-Ну, всё, сына прощайся, поехали! – он лёг, подполз, и подсунул голову под сетку. Сара лизнула его в нос. Мне было грустно, Оля – ревела в голос.
Уже потом, на пароходе, когда давно исчезла за кормой Бахта, и начали сформировываться первые, светлые воспоминания о только что прошедших рыбалках, между мной и Дэвисом произошёл странный разговор.
Мы сидели на нашей верхней палубе, вновь любезно нам предоставленной Аликом Канаткиным, вкупе с капитаном. Точнее, я развалился в шезлонге, а Дэся висел на поручнях. Только на этот раз он смотрел не на гуляющий внизу люд, а назад, за корму. Туда откуда мы ехали.
-Ты знаешь, батя, что странно? Помнишь, на Староверческом, мою рыбалку в самой первой луже? Я, по - первости, не знал, что с этой щукой делать, как её ловить.
-Это нормально, у тебя не было опыта, потом же научился.
-Это для тебя нормально, а у настоящего кота – рыболова, сразу же в башке проявляется картинка. Как это делали его предки, хотя бы в общих чертах. Во-от… Я стою у лужи, силюсь сообразить, а что же моя родня, как они их колбасили? А в голову, вместо генных воспоминаний, лезет как мы с Масей на север собирались, что он меня никак отпускать не хотел. Сара в вольере, когда мы на рыбалку уезжали. Несчастная такая, просто виду не подаёт. Ей-то знаешь, как хочется? Она ж охотница … так жалобно хвостом махала, из-за меня, козла, не поехала. И не единой мыслишки, как эту щучонку из такой большой лужи извлечь.
-Хорошо Дэсечка, что ты о друзьях думаешь, беспокоишься о них. Молодец!- Гладит Дэху по голове откуда-то появившаяся мама Оля. Дэвис очень долго молчал. Потом нехотя сказал:
-Не должно быть у настоящего кота - рыболова друзей. Только враги, либо добыча. Один он должен быть. Всю жизнь. - и подумав добавил. – Знаешь, мама, а здорово, что я не совсем настоящий!
Тут вышел наш друг штурман-Алик, мы начали хохмить и фотографироваться. С каждой минутой пароход нас приближал к концу этой истории. А Дэха всё стоял, опёршись на перила и смотрел туда , откуда мы уехали.
***
